Столярова Елена (17 лет). Рассказ "Рождественское чудо"

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ЧУДО

 

С самого утра поместье Уолтеров охватила радостная суета. Питер Уолтер Шестой, непревзойдённый учёный, балансировал на одной ноге, встав на седло своего огромного ездового кота  по имени Зефир. Питер был занят неимоверно важным делом – он украшал здоровенную рождественскую ель, расположившуюся в Главном зале. Ему помогал Джон, музыкальный паровой робот, изобретённый прадедом Питера в 1896 году, и мисс Банни, одна из работниц инженерного цеха.

- Дядя Питер, неужели Вы правда верите в рождественское чудо? – задумчиво произнёс Джон, вертя в руках фигурку ангела, которую затем аккуратно повесил на ветку.

- Разумеется. Каждый человек верит. И с каждым верующим в Рождество случается что-нибудь хорошее, - Питер пошатнулся и едва не упал: Зефиру вдруг захотелось почесать свой бок.

- Каждый человек…- задумчиво повторил Джон. – А с роботами чудеса в Рождество случаются?

Уолтер закусил губу. Ну что можно ему ответить? Он повернулся к мисс Банни, и та сделала страшные глаза, пригрозив ему пальцем так, чтобы робот не заметил.  «Не смей огорчать его», - одними губами сказала она.

- Я думаю… да. Конечно, Джон, - как можно увереннее сказал Питер.

Джон сощурил глаза, и создалось ощущение, что робот улыбается. Если уж дядя Питер говорит так, значит, верит он не зря.

***

Три робота сидели в одной из многочисленных гостиных поместья. Каждый занимался делом, для которого был создан: Джон перебирал струны банджо, Кролик настраивала мелодику, а Хребет подбирал аккорды на басу.  Пожалуй, стоит внести ясность и немного рассказать о них.

Роботы были изобретены в 1896 году Питером Уолтером.  Первым в целях завоевания сердца его коллеги Делайлы  Моро. Работали они на пару и Синей Материи, особом элементе, открытом Уолтером в самом начале его восхитительной карьеры учёного.  К сожалению, волей несчастного случая Делайла скончалась, так и не увидев предназначенного ей подарка, и теперь поющие роботы жили в семье Уолтеров скорее в качестве её членов, чем музыкальных машин.

Самой первой создали медную Кролик. Она оказалась довольно любознательной для робота, и едва её реактор завели, она начала говорить. «Кролик!» - вот что она воскликнула, едва придя в сознание. Роботесса заметила подопытного кролика за спиной своего создателя и прочитала бирку на его клетке. В честь этого она и получила своё имя.

О Джоне мы уже успели услышать. Он был настоящим фантазёром, и Питер Уолтер часто сравнивал его сознание с детским. Джон всегда казался неимоверно наивным, хотя даже с первого взгляда на него можно было понять, что в его латунной голове куда больше мыслей, чем он хочет показать.

И, наконец, Хребет. Из всех роботов он был наиболее усовершенствованным и больше остальных походил на человека. Вся обшивка его состояла из хрома, за исключением боевого титанового хребта, в честь которого его и назвали.  Хребет во всём подражал серьёзным взрослым людям, и, сам толком ничего о них не зная, постоянно учил своих названых брата и сестру тому, что люди делают, а чего не делают.

- Кролик, а ты веришь в Рождественское чудо? – Джон направил свои фоторецепторы в её сторону.

- А что-что-что это? – из-за неусовершенствованных механизмов она часто заедала, особенно при перегрузках и во время пения.

- Ну, это когда Высшая сила приносит тебе в Рождество счастье, если ты в нём нуждаешься.

- Бросьте, это всё глупости, - Хребет нахмурился и отложил гитару в сторону. – Существует лишь наука и здоровый человеческий рассудок, которого тебе, Джон, как раз не хватает.

- А я ве-верю. Кажется. Хотела бы верить, - Кролик посмотрела  в окно, затем на Хребта. Она всегда мечтала заслужить его одобрение. Но чуда ей захотелось столь же сильно, так что теперь она не знала, какой стороны придерживаться.

- Пора выключаться, - спокойно сказал Хребет и направился в Компьютерный зал, комнату, в которой он жил. Кролик пожала плечами и пошла в коридор вслед за ним. Вероятно, решила, что этот праздник всё же не для неё.

Один Джон остался сидеть в кресле у камина. За окном уже опустилась тёмная ночь, и город зажёгся тысячами праздничных огней. Рождество вступило в свои права. Сам не зная, зачем он это делает, Джон направился в Главный зал. В нём никого не оказалось, даже дворецкого. Ёлка горела множеством огней, разнося по залу приятный хвойный запах, который распознали обонятельные рецепторы робота. Джон прошёл мимо дерева и слегка приоткрыл дверь на улицу. Система предупредила его о ветре и обильных осадках, вредных для его обшивки, однако робот проигнорировал это предупреждение, уверенно ступив на снежное крыльцо сквозь клубы собственного пара. Голубые рецепторы его глаз были направлены в небо: где-то там, через сотню миль и, вероятно, лет виднелась большая звезда. Её холодный свет покорил механическое сердце Джона.

Сомнений не было, это та самая Вифлеемская звезда. Едва робот осознал это, его вихрем охватил ветер. Система в его голове начала неистово кричать о перегрузке, однако через мгновение его сознание пронзила бесконечная пустота. Безмолвная, безмятежная, расслабляющая. Та, которую он всегда мечтал почувствовать хоть на секунду. Не было никаких сообщений от системы, фоторецепторы перестали хаотично фиксировать происходящее. Джон потерялся во времени, забыл, где находится. И он был счастлив, абсолютно счастлив. Под самый конец этого волшебства он почувствовал, как кто-то взял его за руку, и справа от себя увидел белобородого старца.  Тот улыбнулся ему и сразу исчез.

Джон открыл рецепторы и обнаружил себя в своём футляре. Явно наступило утро. Когда он приподнялся, то увидел на тумбочке рядом открытку. На нём был изображён около ели тот самый старец.

С другой стороны витиеватым почерком было выведено: «Фантазия – первый шаг на пути к великим открытиям. С Рождеством, Джон!»